– Зачем он тебе, Юрюнг? – примирительно спросил старейшина. – Добро б горожанин был, в жертву годный, мы б его Голодным глазам скормили, – а этот… Умный ты человек, Юрюнг, зачем тебе чужая дурость?!

Не ответив, Юрюнг Уолан поправил меховую шапку с костяной оторочкой и обратился к притихшим соплеменникам.

– Дети мои! – срывающимся голосом крикнул шаман. – Слушайте меня, слушайте одного из сыновей Бездны! Запрет на Безмозглом! Запрет на кровь его, запрет на мясо и кости его!…

Удивленное племя качнулось в сторону от непонимающе улыбавшегося дурака. Тот неловко поднял и опустил плечи, потер затылок и внимательно следил за воздевшим руки Юрюнгом.

– Раз в Лунный год воссядет Безмозглый на пегого отмеченного коня, и увидя его посадку, да рассмеется Бездна Голодных глаз, возрадовавшись доблести и силе ее сыновей из племени пуран! Чтобы узнать свет дня, нужна тьма полночи, чтобы понять жару – нужен холод. Чтобы видней стала гордость свободных наездников степей – нужен Безмозглый, падающий со старой клячи, нужен человек, не умеющий ничего!… Да будет так!

И шаман резко зашагал прочь, разводя людей перед собой рогулькой полированного сотней ладоней жезла.

Безмозглый пристально смотрел ему вслед, чуть сутулясь и поводя у груди сжатой в кулак рукой – и черты его постепенно теряли чужое выражение.

Будто невидимая вода смывала с него лицо Юрюнг Уолана, избранного помощника Верхнего шамана Бездны. Это видел лишь замерший Кан-ипа, но он предпочел помалкивать.

Почему-то табунщик чувствовал, что он зря подобрал в степи смешного Безмозглого.

Сон

…В объективе моргнул чей-то глаз, щелкнул замок, и дверь отворилась.

– Привет.

– Привет.

– Знакомьтесь, мужики. Это Стас.

Я с опаской погрузил кончики пальцев в аморфную Стасову ладонь.