Рукой, что ли, махнуть? Сообразят — вдруг?! — что, мол, уходишь, и придешь ли еще?.. Нет, не стоит. Не поймут. Или не так поймут. Тем паче что прийти уж точно не придется.

Главное, не начудить сдуру на прощание, все равно ведь никто не оценит. Да и дверью этой пока еще мало кому хлопнуть удалось. Никому в общем-то. Последние скользящие прикосновения, ноябрьский холод ручки, неслышный, пронзающий визг петель. Луч света врывается из коридора, но сникает вмиг, окруженный и подавленный. Дверь плавно возвращается, мягко вырвавшись из рук…

…вот остается лишь щелочка…

…вот щелкают запоры…

Вот ты и один.

Свежо и прохладно. Чувствуешь: рядом много таких же, ушедших — но не докликаться, да и надо ли? Не лучше ли идти — Бог весть куда — без всякой воли, одному, просто так; назад дороги нет, дверь захлопнута надежно… идешь, идешь, идешь — и тоска понемногу покидает тебя, становится спокойно, и нет надежд, и нет разочарований, и ты почти совсем счастлив на этой ночной равнине. Или даже без почти.

Что лицемерить? — раньше не было и этого.

Но еще через мгновенье вновь что-то затревожит, зашуршит под сердцем… и вот ты замечаешь впереди полоску света, стремишься к ней, и — врываешься наконец под сумеречный свод, и все хочешь разобраться: а тут-то, тут, может быть — все не так, как там, где был раньше?

Но — дым, и смрад, и хруст в темном углу.

И, не желая падать, висит топор.

Или меч?

Или топор, похожий на меч?

…и ты, постояв у засыпанного перхотью стола, никнешь, бледнеешь, тушуешься и уходишь на задний план, измазанный липкими ленивыми взглядами игроков…

…уходишь к выходу, к привычному уже пути.

И здесь душно. Господи, как душно!

А в ушах с каждой попыткой все гулче и гулче рокочет то, от чего пытаешься бежать, о чем стараешься не думать — Река…

2