Хок и Фишер быстро переглянулись между собой. Этого оказалось достаточно, чтобы Эдди Бритва исчез из их поля зрения. Они осмотрелись вокруг, но в ресторане не было и следа Эдди.

– Терпеть не могу, когда он так поступает, – проворчала Изабель. – Ладно, что ты думаешь? Стоит нам прогуляться по Улице Пиявок?

Хок нахмурился:

– Кому-нибудь другому я бы ни за что не поверил, но Эдди – другое дело. Он знает, что говорит. И если считает, что всем нам грозит опасность из-за шпиона Фенриса…

– Да, меня его слова тоже беспокоят.

– И это верная нить, которая ведет нас к шпиону!

– Вернее, единственная нить, которая у нас есть.

– Точно, – подтвердил Хок.

Фишер тряхнула головой:

– Что же, давай пойдем и проверим.

Они улыбнулись друг другу, поднялись и стали пробираться через зал к выходу. В ресторане все еще стояла тишина, и каждое их движение отслеживалось десятками настороженных глаз. Они добрались до дверей, Хок задержался и, обернувшись, церемонно поклонился морю недружелюбных лиц за тесно стоящими столиками. Фишер послала залу воздушный поцелуй. Затем Стражи исчезли в ночной темноте.

Разнообразные магазинчики и ларьки на Улице Пиявок являлись средоточием наглости, хамства и бесстыдства. Ярко размалеванные проститутки собирались в стайки на углах, напоминая разноцветных хриплых попугаев, или выглядывали из окон второго этажа, демонстрируя нижнее белье и наблюдая за прохожими оценивающими взглядами. Уличные торговцы и спекулянты наперебой предлагали свежеукраденные драгоценности и украшения – их настоящие владельцы еще даже не знали о том, что уже лишились их. В ларьках и через окошки домов продавали дешевую выпивку такой крепости, что напитки прямо бурлили в бутылках. Стоял постоянный несмолкаемый шум от болтовни, смеха, грубых шуток зазывал стриптиз-клубов. Тут и там в открытых настежь дверях с нарочито безразличным видом стояли ярко и безвкусно одетые сутенеры, прислонясь к дверному косяку и ковыряя под ногтями кинжалом, готовые, однако, действовать в любую минуту. Потенциальные клиенты, стараясь сохранить инкогнито, то во множестве толпились на одной стороне улицы, то переходили на другую, приглядываясь и прицениваясь, набираясь храбрости для окончательного решения.