Тирел схватила его и прижала к себе со слезами счастья на глазах:
– Мармелад, ты вернулся ко мне! Мадам Зара решила, что в такой ситуации самое лучшее умыть руки.
Внизу, в проходе, Хок обнаружил Изабель, отряхивающуюся от мусора. Он хотел было помочь ей, но его остановил запах.
Фишер взглянула на него сердито:
– В следующий раз ты будешь следить за задней дверью!
Она проворно направилась к главной улице, продолжая отряхиваться на ходу. Хок поспешил за ней.
– Ты видела Фенриса?
– Еще бы не видела! А кто же, по-твоему, пихнул меня в помойку?! И как бы ты ни думал оправдываться, я не хочу ничего слушать. Как я могла догадаться, что он вылетит из окна?… А теперь давай-ка двигаться. Он не мог далеко уйти…
По узкому проходу они снова вышли на Улицу Пиявок. Далеко впереди маячила фигура резво убегающего шпиона Хок и Фишер бросились за ним. Публика стала с интересом наблюдать за происходящим. Некоторые смеялись, немногие подбадривали, а остальные отпускали грубые шутки и едкие замечания в адрес Стражей. Несколько человек впереди, завидев издали развевающийся форменный черный плащ Изабель, столпились и загородили дорогу. Стражей здесь не очень-то уважали.
Хок уставился на них, бешено вращая глазом:
– Мы Хок и Фишер из городской Стражи! Прочь с дороги!
Толпа расступилась, люди жались к обочине, уступая им путь. Фенрис оглянулся через плечо и побежал еще быстрее. Фишер благодарно кивнула наиболее благожелательной части толпы, мимо которой они проносились.
– Я думаю, они кое-что слышали о нас, Хок.
– Заткнись и беги быстрее!
Фенрис свернул в какую-то боковую улочку, и Стражи последовали за ним. Хок уже с трудом дышал. Агент вел их по замысловатому лабиринту узких улиц и проходов между домами, меняя направление и временами даже пробегая повторно по одному и тому же месту. Хок и Фишер с собачьей настойчивостью неотступно держались за ним. Легкие их разрывались от натужного дыхания, а пот заливал глаза. Фенрис промчался по торговой улице, опрокинув за собой рыночные прилавки, пытаясь тем самым задержать преследователей. Хоку пришлось проламываться через кучи товаров и толпы разгневанных лавочников. Изабель держалась у него за спиной. Обозленные торговцы грозили им вслед кулаками и посылали проклятия.