Приняв решение, старлей почувствовал себя гораздо уверенней. Есть цель, ее надо достичь. Это по военному — просто и понятно. Но все равно, что-то мешало уйти, червь сомнения точил душу — уйдешь, а вдруг коридор появится опять? Помаявшись еще минут десять, Слава сплюнул с досады, послал червя сомнений в направлении известном каждому русскому человеку, и, закинув тубус на плечо, пошел к обрыву.
Цепляясь за кусты и ветви деревьев, иногда даже на четвереньках или на "пятой точке" он сумел благополучно выбраться на более пологий склон. Дальше уже можно было идти относительно спокойно, если не считать за серьезные препятствия лесную чащу и громадные осколки скал. Встречались и более значительные преграды. Ровная, вроде бы, земля, буквально под ногами разверзалась узкими щелями-оврагами перебраться через которые, без специального снаряжения, не представлялось возможным. Приходилось разворачиваться, возвращаться назад и идти в обход. Проведя в бестолковом шарахании на местности несколько часов, Слава понял, что смертельно устал. Ему стало казаться, что он бродит взад-вперед по склонам одного и того же холма-горы, и никогда этому не будет конца и края. Хотя карта говорила, что это не так и он все же продвигается в нужном направлении, утешало это мало — ноги-руки болели неимоверно, голова раскалывалась от жары и усталости, во рту пересохло, а перед глазами все кружилось и плыло в зелено-золотом мареве. Солнце торчало над самой головой и нещадно жгло макушку и плечи, легкая, точно цыплячий пух, зелень на деревьях не давала желанной тени. Прохладный ветер от ледников не добирался до дна долины.
Наконец, старлей выбрался к шумливому горному ручейку. Вода тонкой струйкой прыгала с высокого обрыва, и с шумом разбивалась на камнях, рассыпаясь во все стороны радужными брызгами. Слава долго ловил в ладони эту невесомую ледяную водную пыль, кое-как смочил горло и обтер лицо. Стало чуть легче. Подумалось: "А может ну его на фиг, не ходить никуда, а посидеть до вечера здесь, около водопадика?" Сил уже не было совершенно. Он поднял глаза к небу. Нет, оставаться нельзя — солнце явственно пошло на вторую половину дня, разворачиваясь за горы. Ночевать в незнакомом лесу — слуга покорный!