Дольше всего он задержался в спальне, где во время плена жила Николь. Комната, украшенная резными изображениями Пана и огромным хитрым лицом Рогатого Бога, являла собой типичное жилище колдуна.

В приступе ярости Илай расколол в щепки кровать — ту самую, где Джеймс изнасиловал Николь. В спинке-изголовье обнаружилась скрытая полость: похоже, когда-то там лежали мощные магические артефакты. Колдун вспомнил истории отца о молчаливом уговоре между кланами Деверо и Каор — тайна Черного огня в обмен на общего сына. Кровь застыла в жилах. Джеймсу хватило бы колдовской силы, чтобы заставить Николь выносить его ребенка. Неужели Мур на это решился?

Дни на острове тянулись невыносимо медленно; Илай, мучаясь и терзаясь, рисовал себе картины одну ужаснее другой. Спальня не шла у него из головы; он обследовал каждый дюйм комнаты, а однажды, преисполненный отчаяния, встал в самый центр, зажмурился, плавно повернулся вокруг себя и прошептал:

— Открой мне глаза, чтобы я мог увидеть сокровище, принадлежавшее моей госпоже.

Илай вздрогнул от удивления: просьба скорее напоминала молитву Богине. Что ж, в каком-то смысле Николь и была для него Богиней. После всего пережитого ей надлежало стать госпожой своему господину. Вспомнив в очередной раз, как Джеймс Мур женился на Николь, как взял ее силой, колдун в ярости стиснул зубы и вонзил ногти в ладони — на пол упали алые капли. Чем не жертвоприношение? Вполне...

— В обмен на эту кровь дай то, чем владела моя любовь.

Продолжая поворачиваться вокруг себя, Илай с надеждой раскрыл глаза, медленно запрокинул голову и, точно против воли, взглянул на потолок, богато украшенный резьбой с символами Рогатого Бога.

В самом центре узора блеснул металл.

Илай поднял руку, мысленно велев загадочному предмету спуститься: на ладонь упало тоненькое золотое колечко — оно как будто только и дожидалось зова. Кольцо оказалось настолько миниатюрным, что Илай даже засомневался, смогла бы Николь его надеть. Он сжал кулак, полностью омыв украшение кровью.