Род говорил, что олени раньше здесь не жили, но, когда умер лес и земля стала сухой пылью, они пришли с севера — маленькие жалкие табунчики. Как они уцелели в холодные долгие годы, непонятно. Но потом появилась трава и олени расселились по всей степи. Правда, Род говорил и то, что олени раньше были другие, мелкие, с прямой спиной. А у этих горбы начинаются прямо за загривками и рога, как копья.

Знал Млый и то, что все звери когда-то отличались от тех, что он привык видеть. Названия сохранились старые, а над рассказами о том, как было, Млый задумывался не очень. Зачем ему старый мир?

Иногда несущееся стадо выталкивало одинокое животное из плотной массы. Олень шарахался от огня факелов и вновь втискивался в бегущий поток. Род воткнул свой факел в землю и, приноровившись, схватил молодого бычка, оказавшегося совсем близко, за длинный острый рог. Он рванул его на себя, и олень, споткнувшись, упал на колени. Широкий взмах ножа завершил охоту — не надо будет завтра идти в степь.

Млыю тоже хотелось показать свое умение охотиться, и он, подражая Роду, воткнул факел у самой изгороди, но Род предупредительно покачал головой — одного оленя достаточно.

Псы щетинились загривками и подпрыгивали от возбуждения, но уже не лаяли, а только угрожающе хрипели. Млый подумал, что стоит вернуться в дом — опасность миновала, но Род вдруг прыгнул вперед и выхватил из-под самых копыт мару.

Мара так увлеклась гоном, что в азарте приблизилась к воротам, и Род не стал мешкать. Он поднял над головой извивающееся черное тело. Млый в очередной раз поразился желтому холодному взгляду нежити, в котором, кроме ненависти, хорошо читалась разумная расчетливость. Черная короткая шерсть, почти собачья морда и длинные кошачьи лапы с втягивающимися когтями. Именно когтей и опасался Род, стараясь, чтобы мара не зацепила его.

Он швырнул гибкое тело на землю, но мара перевернулась в воздухе и все же упала на лапы. В тот же момент Род обрушил на ее хребет свой могучий кулак. Кривые когти мары судорожно вытянулись в последний раз, а Род вновь поднял ее с земли, уже как тряпку, и, размахнувшись, бросил подальше от изгороди, за горбатые спины оленей.