Следующую ночь Тильво встретил у маленького костерка, кутаясь в плащ. Огонь не столько согревал, сколько давал свет и какое-то подобие уюта. С рассветом пришел туман, И плащ Тильво отяжелел от сырости. Все вокруг было серым: серый туман, серо-черные очертания деревьев и серое с красными проблесками Небо.

К тому времени как Небо в очередной раз стало темнеть, Тильво добрался до какой-то небольшой деревушки. Постучавшись в два-три дома, здесь можно было найти себе приют на ночь. Но недалеко от деревушки возвышались стены замка. А это, если повезет, означало не только еду и ночлег, но еще и какую-нибудь плату.

Мост был опущен, но дверь караулки заперта. Тильво постучал в смотровое окно. Ему тут же открыл стражник.

— Тебе чего, оборванец?

— Я певец, — несколько обиженным тоном сказал Тильво.

— Певец — другое дело, — ухмыльнулся стражник. — Наш хозяин страсть как любит всяких бродячих циркачей и певцов. Но чем ты докажешь, что певец?

Тильво устало сбросил с плеча упрятанную в чехол дайлу. А дайла у Тильво была просто замечательная. Ее сделали из черного дерева, а таких деревьев, говорят, уже больше не осталось в мире. Может быть, даже эта дайла была сделана из последнего черного дерева. Когда Тильво увидел ее в руках старого мастера, то он полюбил ее с первого взгляда. Инструмент выглядел явно ему не по карману. Тогда он взял дайлу и решил хоть один раз в жизни сыграть на ней. Но старика так восхитила игра Тильво, что он просто подарил ее певцу. А свою первую дайлу, которая была у него до этого, Тильво подарил бедному мальчишке в том же городе. «Пусть на этой земле будет на одного певца больше», решил тогда он.

Тильво заиграл незамысловатую мелодию, и тут же лязгнул железный засов на калитке.

— Проходи, певец, — сказал седоусый стражник Тильво. — А ты, — обратился к молодому напарнику, сбегай доложи. Присядь пока, отдохни, — старый стражник изобразил подобие доброй улыбки. — Сыграл бы еще что-нибудь. Я тоже страсть как люблю песни.