«Только не называй это магией, — сказал бы он, — это в корне неверно. Волшебство так же естественно для этого мира, как вода и воздух для планеты наших предков, но до тех пор, пока мы не избавимся до конца от унаследованных нами предрассудков, мы не в силах изучать, познавать и управлять им».
Следом за этими книгами шли церковные руководства. «Все из-за них, — внезапно разозлилась она, — все потому, что они его отвергли. Лицемерные ублюдки!» А ведь добрая половина их постулатов взята из его философии, это его гениальный ум дал их религиозным мечтам обоснование, превратив Церковь, основанную лишь на вере, в нечто, способное просуществовать — и господствовать — века, способное, в конце концов, усмирить Фэа и дать мир планете, которая редко знавала что-либо, кроме хаоса.
Но мечты клириков, как оказалось, существенно отличались от его устремлений, и недавно они едва не прокляли его. «И это после того, как они заставили его сражаться в их войнах! — подумала она со злостью. — Учредить их Церковь во всех землях и прочно утвердить их власть в царстве человеческого воображения…» Ее трясло от гнева. Это церковники его изменили. Медленно, но верно они взрастили в нем первые зерна тьмы, методично навешивая на него цепи титулов и званий. Рыцарь Королевства. Глава Ордена Золотого Пламени. Пророк Закона Церкви.
«И проклят как колдун, — горько думала она, — осужден на адские муки — или на что-то немногим лучшее — всего лишь потому, что хочет повелевать той Силой, которая одолевала нас все эти годы. Той Силой, которая стоила нам нашего наследия, которая расправилась с нашими предками-колонистами… Грех ли это, лицемерные самоуверенные ублюдки? Такой ли грех, что стоит разрыва с одним из лучших ваших проповедников?»