— Да. Это я…

— А меня зовут Сахра. Пойдемте со мной. — В тоненьком голосе девчушки звучали нотки удивления. — Амерлин желает видеть вас в своих покоях.

Мин облегченно вздохнула и последовала за послушницей. Ее капюшон был по-прежнему надвинут на глаза, но он не мешал видеть, и чем больше девушка видела, тем сильнее стремилась поскорее попасть к Амерлин. К вершине Башни вел широкий, вившийся спиралью коридор, пол которого был выложен разноцветной узорчатой плиткой, а стены украшали шпалеры и золоченые светильники. Народу по пути попадалось не так уж много — Башня могла вместить куда больше людей, чем в ней обитало, — но ауры почти всех встречных говорили о подстерегавшей их грозной опасности.

Мимо, едва удостаивая двух женщин взглядом, спешили по своим делам Стражи, волчья поступь которых бросалась в глаза прежде, чем их смертоносные мечи. Взору же Мин их лица представали окровавленными, тела — покрытыми зияющими ранами, копья и клинки скрещивались над их головами. Ауры вспыхивали, трепетали и угасали, словно в агонии. Мимо проходили живые мертвецы — Мин точно знала, что они погибнут тогда же, когда и Айз Седай, встреченные ею в приемном зале, в крайнем случае на день позже. Даже многие слуги — мужчины и женщины с нашитым на одежду знаком белого Пламени Тар Валона — были отмечены видениями, предвещавшими роковую участь. Промелькнувшая в боковом проходе Айз Седай предстала перед Мин закованной в цепи, а на шее другой, пересекшей коридор перед Мин и ее спутницей, блеснул серебристый ошейник. При виде этого Мин обмерла, и у нее едва не вырвался крик.

— У нас в Башне многое ошеломляет тех, кто приходит сюда впервые, — сказала Сахра, безуспешно стараясь показать, что ей-то Башня близка и знакома, словно родная деревня. — Но ни о чем не тревожься, ты в безопасности. Амерлин все уладит. — При упоминании Амерлин девичий голосок зазвенел.