— А может, и на два, — с мечтательным видом добавила Варя.

— Если хотели, могли бы и предупредить, — ответил Муму.

— Кто же, Герочка, мог предвидеть, что ты настолько не соображаешь, — немедленно нашлась Варя.

— Сообр-ражаешь, — с удовольствием произнес из-под стола попугай. И повторив это слово ещё несколько раз, таким пренебрежительным тоном произнес: «Гер-расим», будто на Каменном Муму вообще давно можно было ставить крест.

Тот с ходу завелся:

— Марго! Я в подобной обстановке думать над газетой не могу! Убери свою птицу подальше!

— Ребята! Ребята! — трагически всплеснула руками остроносенькая Наташка Дятлова. — Ну зачем мы ссоримся! Давайте лучше скорее делать! Времени-то действительно мало! А газета, она ведь для всех!

— Действительно! — подхватил Баск. — За мной в семь приедут! А я ещё рассчитывал доделать газету и просто посидеть.

Ребята посмотрели на него с сочувствием. Обычно сына «нефтяного олигарха» Сеню Баскакова сразу после уроков возили на машине в загородный дом. Ибо Баскаков-старший постоянно тревожился по поводу безопасности семьи. Лишь изредка Сене, по его собственным словам, «обламывался кусочек свободы». Сейчас был именно такой случай. Виталий Семенович разрешил сыну вместе с Командой отчаянных, как называли себя Иван, Павел, Герасим, Марго и Варвара, делать стенгазету к Восьмому марта, и шофер должен был приехать не после уроков, а в семь.

— Уважим несчастного узника, — с сочувствием выдохнула Варвара.

— И вообще, мы должны хорошо это сделать, — добавила Дятлова тоном прилежной ученицы.

Впрочем, она и была именно прилежной ученицей.

— Святые слова, Наташа, — ответила Варя, обменявшись ехидными взглядами с Марго.

— Давайте, давайте, ребята, — Баск уже наклеивал очередной коллаж. — Вон у нас сколько ещё всякой лабуды по столу валяется.