— Ну и как же тогда ты можешь быть уверен, что они следят именно за тобой? — Дженнсен упрямо подперла руки в боки. — Птицы одни и те же. Вороны, воробьи, гуси, колибри, зяблики, голуби — откуда ты знаешь, что никто из них не летит за тобой? — тыча рукой вперед, в темноту, спорила она.

— Я знаю, — утомленно проговорил Ричард, отворачиваясь и направляясь к повозке. — Так, надо достать вещи и разбить стоянку.

Кэлен поймала Дженнсен за руку.

— Дай ему отдохнуть, хорошо? И не спрашивай о птицах. Ты меня поняла? — Кэлен приподняла бровь.

У жены лорда Рала не было сомнений, что птицы следят за ними. Она всегда верила Ричарду в подобных вещах, так же, как супруг доверял ее познаниям и чутью в других сферах. Кэлен разбиралась в устройстве государств, дворцовом протоколе и церемониях; знала различные культуры, причины древних распрей между землями; говорила на всех языках и наречиях, в том числе и на двуличном языке дипломатии. Во всех этих областях Ричард доверял ее слову.

Но в случае со странными птицами она полагалась на слово Ричарда. Кэлен понимала, что он еще не знает ответы на все вопросы. Она уже видела мужа таким — отстраненным и ушедшим в себя, — когда он пытался найти недостающие звенья в цепи. Кэлен знала, что в такие моменты ему надо дать возможность побыть одному. Выпытывать у Ричарда ответы, когда он сам еще не нашел их — только отвлекать его.

Дженнсен смотрела, как Ричард уходит и, наконец, улыбнулась, соглашаясь с ним. Вдруг ее глаза широко распахнулись, озаренные неожиданно пришедшей мыслью.

— Это относится к магии? — прошептала она, наклонившись к уху Кэлен.

— Мы пока не знаем.

— Ага, — кивнула Дженнсен. — Тогда я буду помогать. Все, что я хочу — это помочь.