После ужина Дженнсен предложила, чтобы всю еду убрали обратно в повозку, потому что Бетти весьма не прочь перекусить ночью. Бетти всегда была голодна.

Последнее время и она, и козлята знали, что такое постоянно хотеть есть.

Кэлен решила, что Фридриху стоит оказать уважение, и спросила старика, не хочет ли он первым стоять на страже. Караулить первым было лучше, потому что не приходилось вскакивать посредине ночи, прерывая сон. Кивнув в знак согласия, он улыбнулся тому, как высоко его ценят.

Разложив постели, свою и Кэлен, Ричард потушил фонарь.

Ночь была знойной, но кристально чистой, так что, когда глаза Кэлен привыкли к темноте, мерцания звезд было вполне достаточно, чтобы видеть все вокруг, хотя и не слишком четко. Один из белых близнецов Бетти решил, что разложенные постели — отличное место для игр. Кэлен сгребла длинноногого непоседу в охапку и вернула его матери.

Лежа рядом с Ричардом, Кэлен увидела темный силуэт Дженнсен, склонившейся к Бетти и собирающей близнецов в мягкую постель ее рук, где они быстро успокоились.

— Знаешь, я люблю тебя, — Ричард повернулся на другой бок и нежно поцеловал Кэлен.

— Если бы мы были одни, лорд Рал, надеюсь, мне бы хотелось большего, чем просто короткий поцелуй.

Муж усмехнулся, и еще раз поцеловал ее — на сей раз в лоб — перед тем, как занять свою сторону импровизированной лежанки, вдалеке от нее. Кэлен ожидала нежного обещания, или хотя бы нежного слова. Женщина свернулась калачиком и положила руку на его плечо.

— Ричард, с тобой все в порядке? — прошептала она.

— У меня сильная боль, — не так скоро, как она ждала, ответил он.

Кэлен хотелось спросить, что это за боль, но она не хотела дать разгореться искорке притаившегося страха, высказав его вслух.

— Это отличается от той боли, что я испытывал раньше, — произнес Ричард, отвечая на ее мысли. — Хотелось бы надеяться, что причина такой странной и мучительной боли — банальное невысыпание.