Услышав известное имя, Гертье поднял брови: «Неужели?!.»
- …тут вдруг голосок прорезался. Возомнила о себе, стала искать богатенького покровителя, Рахман ее и сцапал. Теперь выпустил напоказ - вот, мол, чем владею.
Рахман, разумеется, расположился в бельэтаже. Гертье и его смерил испытующим взором бинокля. Надо полагать, у хозяина певички манишка и манжеты не съемные, а под жилетом - не голое брюхо, а сорочка из лучшего батиста. Перстни на волосатых пальцах, одутловатое застывшее лицо Будды.
Лицезрение Рахмана повергло Гертье в завистливую, злобную тоску. Сегодня он подписал вексель на пятьсот талеров, предъявив отцовскую доверенность, где собственной рукой Гертье были выведены слова:
«Разрешаю моему сыну кавалеру Гертье дан Валлеродену выдавать заемные письма, а также брать кредиты на сумму не свыше…»,
и подпись батюшки, и дата. Печать нотариуса спроворил Бабель, знавший в Маэне все входы и выходы. Как же Бабелю не хлопотать! им предстояло вместе тратить денежки. И часть из этих пяти сотен уже ушла на уплату самых неотложных долгов.
Что прикажете делать, если отец родной промотал состояние Валлероденов, с шиком разъезжая по всемирным выставкам и игорным домам? На те гроши, которые с кряхтеньем скряги выдавал Гертье банк, можно лишь снимать квартиру на окраине и столоваться в матросской харчевне. А платье? А досуг, приличный не просто дворянину, но человеку, в чьих жилах течет 1/64 королевской крови?!. Любой знаток родословных из герольдии подтвердит, что Гертье - потомок великой княжны и коннетабля в шестом колене!
Наконец, учеба в Кавалерском корпусе. Кавалькор - университет для благородных юношей. Курсантам Кавалькора полагается повесничать, кутить, знать толк в шампанском и девицах-шансонетках, драться на дуэлях с гардемаринами и лупить студентов третьего сословия. Да, еще надо изучать механику и философию.