- Твой приятель Гертье дома?
- М-м-м… Да! Он… готовится ко сну!
- Он привез с собой девушку.
- Ну что вы! - задребезжал Бабель трусливым неискренним смехом. - Кавалер их к себе не возит. Он к ним ездит!
- Мы платим за то, чтобы ты служил нам, а не ему, - тоном повелителя напомнил старший. - Мы можем рассердиться на тебя. Кефас, напомни ему, как выглядит наш гнев.
- Я помню, помню! - Бабель умоляюще затрепыхал руками, поскольку молодой красавчик, черты которого неуловимо и как-то ужасающе исказились, стал всматриваться в лицо Бабеля, и у того начал подниматься изнутри к сердцу давящий, неживой лед. - Не надо, пожалуйста!.. Я все вам расскажу. Да, верно! он приволок какую-то девчонку. Довольно чистенькая. Он подобрал ее на улице, совсем замерзшую.
Кефас, выдавив неразборчивое проклятие, яростно ударил наконечником трости о каменную ступень. Бабель с содроганием увидел, что от камня с шипением полетели белые искры, каждая с горошину. Старший с осуждением покосился на младшего.
- Вексель, - Гереон протянул руку.
- Что-с? - пролепетал Бабель.
- Вексель, который он подписал. После полудня ты телеграфировал посреднику, что Гертье взял деньги в кредит по фиктивной доверенности. Ты ленив и не успел отправить нам бумаги почтой - значит, они при тебе. Это весьма кстати. Давай их сюда.
- Господа… - боязливо вручая улики, Бабель съежился с видом Иуды, протянувшего расписку за тридцать сребреников. - Когда он узнает, что я… с ним… для вас…
- Вот уж не думал, что у тебя есть совесть, - презрительно процедил Гереон, словно увидев нечто гадкое. - Любым способом уговори Гертье покинуть дом. Если преуспеешь, сто талеров золотом - твои. Иди и помни: ты должен устроить так, чтоб он ушел. Делай, что велено, да поживей!
Бабель торопливо поклонился хозяевам с заискивающей улыбочкой и шмыгнул в подъезд.
- Единственный человек, - бормотал Кефас, вскинув голову и наблюдая за окнами третьего этажа, - единственный в городе, кто в состоянии ее укрыть, - и она в его. доме!.. Гереон, что нам делать?! Его надо устранить во что бы то ни стало!