— Это музыкальный журнал, — пожал плечами сын.

— Я в твоем возрасте такое не читал, — брезгливо перелистав страницы, изрек отец.

— Естественно, не читал, — кивнул Олег. — Когда ты был в моем возрасте, у нас таких журналов не продавалось.

— Дело не в том, что продавалось или не продавалось, — продолжал бушевать отец, — а в удручающей узости твоего кругозора. Я, между прочим, в свои пятнадцать читал серьезную литературу и ходил в консерваторию.

— Папа, но ты же мне сам рассказывал… — вспомнилось Олегу.

— Что я тебе рассказывал? — уставился на сына Борис Олегович.

— Ну, что вы Битлов слушали на магнитофоне, — продолжал тот. — И журналы самиздатовские доставали о западной музыке. А твоему другу Алику предки привозили из-за границы модные диски и фирменные журналы.

— А джинсами, Боренька, ты фарцевал в студенческие годы, чтобы концы с концами свести, — неожиданно вмешалась Нина Ивановна. — Алику родственники привозили, а толкали товар вы вместе.

— Нина! — взревел Борис Олегович. — Что ты несешь при ребенке?

Олег фыркнул.

— А ты не смейся! — обиженно пробубнил Борис Олегович. — Это сейчас я тебе смог обеспечить безбедное детство. А у нашей семьи в те годы было тяжелое материальное положение.

— Понимаю, папа, — изо всех сил сдерживаясь от смеха, сказал Олег.

— Ничего ты не понимаешь, — скорбно покачал головой Беляев — старший.

— Мальчики! — всплеснула руками Нина Ивановна. — Я вас умоляю! Дайте мне досмотреть фильм. Сейчас самая развязка! Поспорьте, пожалуйста, в другой комнате.

— Пойдем, сын! — бросил укоряющий взгляд на жену Борис Олегович. — Здесь до нас никому нет дела!

Олег, нехотя положив журнал на диван, отправился вслед за отцом на кухню. Мальчик чувствовал: разговор теперь предстоит долгий, ибо предок завелся. Едва они вошли в кухню, как из глубины квартиры возникла коричневая такса. Заметив, что пес умильно косится на холодильник, Олег прикрикнул: