Ашурран усмехнулась и подняла его с колен.

—Не нужна мне твоя жизнь, и ненависти я к тебе не питаю. Только лишь благодаря тебе увидела я новые города и страны. А золото и драгоценности немного для меня стоят. Ты же, однако, мог бы ими распорядиться и получше, чем закончить жизнь на плахе.

И признался Эльтиу, что не принесло ему предательство счастья, промотал он в одночасье все взятое у Ашурран и опять принужден был зарабатывать мошенничеством.

Стал он клясться в верности Ашурран и молил, чтобы простила она его и позволила остаться с нею.

—Не хочу я тебя любить, и доверять тебе не стану, — ответила она. — Пойдем мы наутро каждый своей дорогой. Однако есть кое–что, чем ты можешь отплатить мне за спасение.

С этими словами увлекла она его на ложе из ветвей и листьев, и предались они сладостным утехам, так что ночь показалась им кратким мигом. Наутро, проснувшись, увидел Эльтиу, что покинула его Ашурран, пока он спал. Пошел он своей дорогой, дивясь ее великодушию, и больше о нем ничего не известно. Правду говорят, что человек благородный трижды прощает нанесенную обиду, и не наносит это урона его чести. Так и Ашурран простила коварного барда, и было это для него уроком, ибо понял он, что больше потерял, предав ее, чем приобрел.

История Исфизара и Мансака

Мансак из Тирза был юноша благородного происхождения. Родился он в семье городского судьи, человека богатого и уважаемого. Отец души не чаял в своем единственном сыне, не жалел денег на мудрых наставников, чтобы с малолетства воспитать в нем любовь к порядку и справедливости, науке и просвещению. Надеялся судья, что со временем сын унаследует не только имение его, но и должность, и почет горожан. Однако напрасны были его надежды. С детских лет не испытывал Мансак тяги к знаниям, не имел уважения к законам небесным и человеческим, из всех же наук предпочитал науку страсти горячей и науку холодного клинка. С четырнадцати лет склонился он душой и телом к разврату, вступая в тайные связи с людьми низкого и высокого звания, невзирая на пол и возраст. Столь он был ловок в сохранении тайны, что отец его не ведал ни о чем, прочих же домашних Мансак подкупил или запугал.