Карана обнаружила, что ей трудно сосредоточиться. Она делала множество ошибок, но Рульк никогда не ругал ее. Он оказался хорошим педагогом и терпеливо объяснял непонятное ей снова и снова. Однако Карана была уверена, что он считает ее глупой и неспособной.

Девушка ворочалась в своем спальном мешке, но никак не могла согреться. А поскольку Карана была чувствительницей, она ощущала присутствие эмоций, бушевавших здесь некогда. Камни были пропитаны агонией сотен рабочих, умерших во время строительства Каркарона, а также безумием и коварством Базунеца, предка Караны. Веяло от камней и странными, древними страстями, которые она не могла отделить от запаха скалистой породы.

Карана ненавидела Каркарон. Семнадцать лет тому назад здесь был убит ее обожаемый отец — бессмысленное и жестокое преступление. Она и теперь все еще тосковала по отцу. Мысли о Галлиаде вызывали в памяти картины ее детства. Она не чувствовала здесь присутствия отца, но ей очень хотелось этого.

Вконец измучившись, она вылезла из мешка и, натянув носки, прокралась к тому месту, где спал Рульк. Очевидно, он не ощущал холода: он лежал на полу, завернувшись в одно одеяло, и при этом его могучая грудь была обнажена.

— Мне нужно кое-что узнать, — сказала Карана. Рульк мгновенно проснулся:

— Что именно?

— Для меня это вопрос исключительной важности.

— Так задай его, — предложил он, садясь. По его мускулам пробежала дрожь, и Карана отвела глаза.

— Здесь убили моего отца. Известно ли тебе, почему?

— Я ничего не знаю о твоем отце — только то, что в нем текла кровь древней человеческой расы и аркимов. А что с ним случилось?

— В детстве он был для меня всем, — печально произнесла Карана. — Он должен был вернуться домой из Шазмака, но мы так его и не дождались. В конце концов его нашли здесь — его забили насмерть из-за нескольких монеток. Никто так и не понял, почему это произошло.