Карану затрясло.

— Значит ли это, что другие люди могут обнаружить, что я… троекровница? — Ее происхождение уже причинило ей достаточно неприятностей.

— Я так не думаю. Даже я не могу почувствовать тебя, находясь на Сантенаре. Ночная Страна — другое дело, в ней уровень ощущений более высокий.

— Когда ты обнаружил мое существование? — Вопрос был излишним: она очень хорошо знала ответ на него.

— В Ночной Стране у времени свои причуды. Возможно, это было десять лет тому назад, а быть может, тридцать.

— Я прибыла сюда вместе с моим отцом, незадолго до его смерти. Тогда мне было восемь. И подумать только, что ты за нами шпионил! — Голос ее задрожал от обиды.

— Не шпионил. Я понятия не имел, старая ты или молодая, мужчина или девушка. Я только и знал, что в Каркароне появился уникальный талант. Это меня взволновало. Насколько я понимал, с подобным талантом могло быть связано много опасных секретов.

— Но у меня нет никакой силы вовсе, — сказала Карана. — Тензор позаботился об этом, когда я была ребенком. Я не владею Тайным Искусством. Я могу лишь чувствовать, посылать мысли на расстояние и устанавливать мысленную связь, да и то не всегда.

— С помощью правильного рычага можно перевернуть мир. Во всяком случае, как только ты покинула Каркарон, я тебя потерял и, как ни старался, не мог найти вновь. Только когда ты похитила Зеркало в Фиц-Горго, я снова тебя обнаружил, поскольку Зеркало было связано с Иггуром, а он — со мной: в давние времена я завладел его разумом.

Значит, даже когда она была ребенком, за ней уже пристально наблюдали. Карана вдруг ощутила, что ее судьба никогда не была в ее собственных руках.

— Все началось с Зеркала, — продолжал Рульк. — Я все еще не знал, кто ты, но иногда мне удавалось проникнуть в твои сны и легонько подтолкнуть тебя в нужном мне направлении. И вот теперь я здесь, — сказал он с довольным видом. — Не будь тебя, я бы еще находился в Ночной Стране без малейшей надежды когда-нибудь выбраться оттуда. Я перед тобой в долгу, Карана.