Рыцарский кодекс поведения, которого шведы придерживались при Густаве Адольфе, давно канул в лету. Теперь они вели себя так же беспощадно жестоко и грабительски по отношению к мирному населению, как и остальные участники конфликта. Всё, что можно было забрать и вывезти, вывозилось, что прихватить с собой было невозможно, уничтожалось. Особенное внимание шведы уделяли уничтожению домниц как конкурентов их собственной металлургической промышленности.

Но и в Австрии или Баварии, пострадавших от войны не так уж сильно, цены на хлеб поднялись весьма заметно. Именно дороговизна хлеба провоцировала горожан на волнения. Очень плохо пришлось местным евреям, их немецкие бюргеры ненавидели искренне и сильно. Заметно ухудшал ситуацию и непрерывный поток беженцев с юга Балкан. Им тоже ежедневно хотелось кушать, на ценах это сказывалось отнюдь не в сторону их уменьшения. Фердинанд испытывал серьёзные трудности с организацией армии для изгнания Баннера из Чехии.

Именно катастрофическая нехватка продовольствия у воюющих сторон позволила Малой Руси, Польше и Литве нанять или привлечь большие воинские контингенты. К Хмельницкому по его зову прибыли многочисленные наёмники из Малой Руси, до этого участвовавшие в тридцатилетней войне, в основном на стороне империи. Не столько из патриотического желания помочь в трудную годину родине, сколько из-за голода. Заодно удалось нанять несколько интернациональных отрядов пехоты. Естественно, никто воинов в Малую Русь через Польшу не пропустил бы, но они двигались в Литву, и которой, по тайному договору Богдана с Радзивиллами переправлялись на казацкие земли.

На родину вернулись поляки-лисовчики, в придачу к ним Владислав нанял много тысяч пехотинцев самых разных национальностей. К тридцать девятому году наёмники не считались с вероисповедованием и готовы были служить любому, кто заплатит. Платить польский король мог - принудительно выкупленное на складах Гданьска зерно на прокорм армии у него имелось.