Умные матери сами убивали своих детей, зная, что иначе им предстоит скорая и мучительна смерть, погромщики насиловали даже совсем юных девочек и мальчиков. Те, кого просто убивали, могли считать себя счастливчиками, разъяренные ожесточённым сопротивлением мусульмане проявляли в убийствах незаурядную фантазию. Вакханалия насилия и смерти воцарилась в прекрасном некогда городе.

Уничтожение или изгнание трети, если не больше, населения продовольственной проблемы не решило. Уже через несколько недель она обострилась ещё сильнее. Из рациона горожан почти исчезла рыба, которую раньше ловили греки из пригородных посёлков и деревень. Они большей частью успели погрузить на свои рыбацкие лодки семьи и даже некоторую часть немудрящего скарба и уйти в море. Лодок, пригодных для рыбной ловли, осталось мало, да и море в сезон осенних штормов мало подходит для обучения такому ремеслу. Слишком часто смельчаки не возвращались обратно. А вполне правоверные селяне из пригородов стали придерживать продукты, надеясь получить за них зимой намного больше.

К этому времени и многие состоятельные мусульмане уехали прочь, в Египет, Алжир, даже к франкам. Но и оставшихся в городе, нерасторопных и несообразительных, а также просто нищих, не имеющих возможности уехать, было слишком много. Поспешный вывод войск из Румелии стал роковой ошибкой.

Взбаламученные голодом и ненавистью гяуры устроили там настоящую охоту за правоверными, убивая их вне зависимости от пола и возраста. Еэн, когда понял, что выяснение отношений с Гиреем и оджаком переносится на весну, перебросил часть войск обратно, однако слишком поздно. К весне ему удалось восстановить уверенный контроль только над материковой Грецией, Южной Болгарией, Добруджей и большей частью Албании. Македония, Северная Болгария, опустошённые произошедшими событиями, стали ареной борьбы с расплодившимися гайдуками.