Не могу сказать, что мир стал совершенно безопасен. Но согласитесь, что того предкатастрофического напряжения, которое западный - а все-таки, наверное, правильнее уже говорить северный - мир испытывал между две тысячи восьмым и две тысячи восемнадцатым годами, - это напряжение заметно ослабло. Если вы помните, долгое время существовало искусственное разделение Севера на Восток и Запад - разделение, которым умело пользовались наши враги и соперники. Но нам удалось преодолеть его, и вот мы наконец вместе, мы сильны как никогда. Я думаю, нам на долгое время удалось привести мир в состояние военно-политической стабильности.

Вопрос: Считаете ли вы, что китайский вопрос снят с повестки дня?

Ответ: Нет, разумеется, я так не считаю. Конечно, мы - и в первую очередь Россия, страны Средней Азии, Япония - освободились от угрозы, исходящей от Китая как от организованной государственной силы. Но по-прежнему остается серьезная опасность дестабилизации Китая, крушения его государственности, гражданской войны и как следствие гуманитарной катастрофы совершенно невообразимых масштабов. Даже сейчас в организованном, упорядоченном и по-своему процветающем Китае существует недельный запас продовольствия. Подчеркиваю: недельный. Обеспечить себя продовольствием Китай может только на двадцать-двадцать пять процентов, все остальное он ввозит. Я не побоюсь сказать, что китайское руководство таким изощренным способом держит за горло мировое сообщество, заставляя его мириться со все нарастающей деспотией внутри страны. Даже при существующей информационной блокаде мы знаем о нескольких массовых выступлениях городских безработных, жестоко подавленных армией. Но мы вынуждены всеми силами поддерживать этот деспотический режим, потому что в случае его краха ситуация станет гораздо страшнее. Мы можем только уповать на его очень медленное и постепенное либеральное перерождение, как это произошло в Северной Корее и Вьетнаме.