Тошнота сдавила горло, в глазах потемнело. Я изо всех сил пыталась отвернуться, рвануть прочь. Но страх крепко держал, нанизав сердце на крючья. Из амебы теперь торчала лишь рука, обескровленная, почти белая, но все еще сжимающая оружие. Я понимала: если немедленно не справлюсь с собой, то тоже погибну. Утону в клокочущем мраке…

Шаг вперед. Неуверенно, на трясущихся ногах. Стиснув зубы, я с криком вырвала оружие из посиневших пальцев. Они были холодными, неестественно холодными… Твердый металл в руке заставил поверить в себя, придал силы. В следующую секунду я уже мчалась прочь. Долго, не оглядываясь. Ощущая, как напряжение пульсирует в коленях, а сбитое дыхание лезвием кромсает легкие. Боковым зрением улавливалось что-то черное, ползущее по стенам…

Остановилась я, лишь захлопнув за собой дверь чужой каюты. Рухнула на пол, задыхаясь и думая о том, насколько толстые здесь стенки…

Я – солдат. И пусть после отставки уже десять лет служу на мирном исследовательском корабле, но еще не забыла цену своей жизни. Смерть уже не раз пыталась достать меня. Я пережила гражданскую войну на Ганимеде, эпидемию чумы на Центавре. Быть может, теперь мне не уйти от судьбы. Однако ломаться я не собираюсь. Макс выпустил последний заряд, но в прикладе должен храниться запасной боеприпас…

Оружие готово. Перед выходом внимательно проверяю прицел, наматываю ремешок приклада на руку. Теперь шнурки – тщательно их заправляю. Кажется, все в норме. Нет! Черт! Я сбилась со счета. Придется заново. Это помогает ровнее дышать – две секунды вдох, две секунды выдох…

В коридоре чисто. Двигаюсь быстро, но как можно тише. Не знаю, есть ли у этих тварей слух. Вряд ли. Вряд ли они имеют хоть какое-то чувство, подобное человеческому. Неважно. Корабль двигается. Шумят движки, вибрирует пол. А значит, реактор достаточно горячий…