— Хорошо сработано, — сказала Халси, отстёгивая ремни, выплывая из кресла и потягиваясь. — Ненавижу криосон. Потом всё болит.

— Как я уже говорил, доктор, эта система очень опасна... Она изящно прокрутилась в воздухе, разворачиваясь к нему, затем остановила вращение, схватившись за переборку.

— О да. Мне известно, насколько опасна эта система. У неё красочная история; мятеж две тысячи четыреста девяносто четвёртого, подавленный войсками ККОН только два года спустя ценой четырёх эсминцев. — На мгновение доктор задумалась, потом добавила: — И я не верю, что департаменту Военно-космической разведки когда-либо удастся обнаружить их базу, скрытую в астероидном поле. А пока она цела, будет сохраняться пиратская активность и продолжат ся нападения. Кроме того, можно предположить — и, думаю, ДВКР об этом известно, — что в данном секторе всё ещё продолжают действовать повстанцы. Вас это беспокоит?

— Да, — ответил лейтенант. Он сглотнул, почувствовав, что у него неожиданно пересохло в горле. Но показывать свой страх перед доктором — гражданским — он не собирался. — Мне следует напомнить вам, что это мой долг — беспокоиться о вашей безопасности.

Халси знала больше — куда больше — о системе Эридан и явно имела связи в разведывательном департаменте. Среди же знакомых Кейза не было ни одного шпиона ДВКР — во всяком случае, насколько ему было известно.

Основному персоналу военно-космического флота подобные агенты казались полумифическими существами. И как бы лейтенант ни относился к доктору Халси, ему пришлось предположить, что она прекрасно знает, что делает.

Доктор снова потянулась, а после вновь пристегнулась к креслу навигатора.

— Раз уж мы заговорили о пиратах, — произнесла она, сидя к лейтенанту спиной, — разве вы не должны проверять каналы связи на предмет нелегальных переговоров? Просто на случай, если кого-то вдруг заинтересует одинокий дипломатический шаттл, идущий без сопровождения?