— Он убивал теперь и для развлечения, — глуховатый голос Саб-Зиро вернул Смоука к действительности. — Я никогда ничего не страшился, кроме… собственного брата в то время. Мне чудилось, что в него вселился монстр, и монстр пожирает его изнутри. Я пытался докричаться до него, но он смеялся надо мной…А потом появился Шэнг-Цунг, не то враг, не то командир… я так и не понял… но в последние несколько месяцев перед Смертельной Битвой, брат будто бы сделался прежним. Я слышал, как он стонал во сне и молил кого-то не убивать меня, не отнимать у нас обоих душу. Наверное, он разгадал сущность Шэнг-Цунга, но стало слишком поздно повернуть назад…

Он уходил на Битву в полночь, тайно от других членов Лин-Куэй… кроме меня. Он сказал "прощай". Понимаешь, Cмоук, брат осознал, что обречен… против бессмертного, против всех… один. Он шел на Битву в последней отчаянной надежде освободиться… А через полмесяца я узнал, что он мертв. Призрак забрал его в ад.

"Да уж, паршивая смерть", — Смоук вздохнул и спонтанно (слово не подходящее… может, заменить его на "внезапно"?) взял руку Саб-Зиро в свою. Едва не отдернул: ощущение было, будто коснулся снежка… Смоук не знал, что следует говорить в таких случаях.

Сочувствие чужеродно в их среде.

"Забавно. Все считают, что внутри он холоден, как его Стихия… но на самом деле это такая же маска, как одеяние Лин-Куэй".

Саб-Зиро изумленно воззрился на соратника. Очевидно, жест сопереживания от чужака и ему знаком понаслышке.

— Я поклялся отомстить, — неожиданно произнес Саб-Зиро. Скорпиону. Самому Шэнг-Цунгу, да хоть Шао Канну и всем Древним Богам!

"Я-один-против-всех", вот как называлось его состояние.

— Если хочешь… я помогу тебе, — внезапно проговорил Смоук, почему-то отвернувшись. Поступок был малологичен, в Лин-Куэй принято заботиться а) о чести Клана б) о себе, но не кидаться помогать первым встречным. Но ведь Саб-Зиро — не встречный.