Дурацкая самодельная вышка непонятного назначения осталась справа и позади. Маугли заметил ход, пробитый в сплошной стене тёмно-зелёного тростника. Судя по окурку в луже, ходом пользовались совсем недавно. Под подошвами захрустело и зачавкало. Десяток минут зигзагами по камышовому коридору – и сталкер оказался у подножия широкого и невысокого холма на котором находилась усадьба.

Судя по всему, в многокомнатном доме в прежние советские времена находилось что-то мелко-административное. Какое-нибудь правление чего-нибудь там. Дом был крепким, добротным, под шиферной крышей. Никакой ограды теперь не было, хотя торчали бетонные столбики, некогда державшие сетку-рабицу. Черный от дождей, но крепкий дощатый навес закрывал армейский дизель-генератор, который держали, очевидно, «на всякий пожарный» случай. Рядом с навесом на решётчатой мачте хлюпали лопасти такого же запасного ветряного электрогенератора. Основное же питание, очевидно осуществлялось, как и везде в Зоне по кабелю, протянутому от ЧАЭС. За недолгое время сталкерства Маугли убедился насколько чудовищно много электричества в Зоне. Даже через двадцать лет после катастрофы на ЧАЭС, электротехника не рассыпалась в прах и не проржавела насквозь, а продолжала усердно трудиться. То, что брошенные машины заводятся без аккумуляторо никого не удивляет. Как совершенно естественное воспринимаются освещение и движущиеся конвейерные линии в цехах полуразрушенных заводов, функционирующие защитные контуры, воющая сигнализация и действующие компьютеры секретных лабораторий. Сошедшие с рельсов и перевернувшиеся электровозы, фонари в Припяти - все, давным-давно обесточенное и отрубленное от источников питания железо, продолжает исправно действовать. Шаман в баре «100 рентген», трепался, будто в медвежьем углу близ военных складов уже двадцать лет кряду скрежещет двигателем военный грузовик. Покрышки его давным-давно истерлись в пыль, стальные обода колёс протёрли в бетоне глубокие колеи, так что автомобиль лёг брюхом на дорогу, через кабину проросла молодая березка.