— Его повредили? — голос у него был двойной: родное хрюканье и причмокивание и лишенный эмоций голос электронного переводчика, имплантированного в горло.

— Всех интересует одно и то же! — пожаловался Тон Фанан; он уже закончил осмотр Крохиного черепа, достал небольшой фонарик и светил им Эквешу в один глаз, приподняв веко. — Никто не скажет: «Какой ужас, надеюсь, лечение не доведет доктора до тяжелейшей эмоциональной травмы…» Пациент приходит в себя. Несколько дней, вероятно, будет чувствовать легкое головокружение. Мне нужно полистать записи, понятия не имею, как таквааши переживают контузии.

Командир эскадрильи пригнулся, над его головой пролетела кружка и разбилась о стену.

Тем временем в результате хитроумной комбинации киборгу все-таки удалось зацепить кулаком Тайнера. Здоровяк крутанулся, уменьшая силу удара, а заодно воспользовался разворотом, чтобы добавить мощи собственному ответному пинку. Нога попала киборгу в грудину. Возникла небольшая пауза, киборг шатался, зло растирая ушибленную грудь. Келл, согнувшись пополам, держался за живот. Когда пилот выпрямился, стало видно, что ему все-таки больно.

А потом в баре вдруг зарябило от униформы: в центральный вход влилась толпа мужчин и женщин, облаченных в мундиры военной полиции.

— Что-то чересчур быстро прибыли ребята, — вздохнул командир эскадрильи, поднимаясь из-за стола и с досадой расставаясь с недопитым стаканом. — Учитывая, насколько глубоко мы забрались.

Фанан водил под широким приплюснутым носом таквааша флакончиком с ярко-розовой жидкостью. Ноздри Крохи трепетали, не-человек дергался, пытаясь отодвинуться от волны резкого запаха,

— Полегче, больной, не шустрите, — посоветовал ему Тон. — Сейчас нас всех препроводят в одно тихое местечко, где вы сможете на несколько часов расслабиться и уснуть в компании нескольких славных парней.