Артефакт выкатился на ладонь. В момент соприкосновения с кожей его матовая поверхность начала покрываться микроскопическими светящимися точками. Я немного потёр его ладонями, чтобы подстегнуть. Уже спустя две-три секунды появилась лёгкая вибрация и возникла аура. Это предупреждение о старте процесса активации. Пару минут на разогрев, и жахнет. Но только не жарищей солнечно-звёздной, а совсем наоборот. Абсолютный нуль, не до шуток юмора! Ох, не один сталкер погорел на этом зонном ништяке, пока бродяги сообразили, что эту белую гадость «голыми» руками ни в коем случае нельзя хватать.

«Картофелина» улетела в дыру, вырезанную мной на коробе вентиляционки.

— Эх, последний патрон… Ничего-ничего, ещё наколядуем, да?

Привычка говорить с напарницей въелась в плоть и кровь, превратилась чуть ли не в рефлекс. Даже когда её рядом не было, ни в каком из смыслов. Мы с нею преспокойно могли общаться и мысленно, но вслух… получалось как-то человечнее, что ли. Становилось диалогом собеседников. Само собой, это не касалось ситуаций, когда в пределах слышимости распознавалось появление чужих ушей. Тогда приоритетным становился наш мысленный разговор. Да и воспоминаниями поделиться можно.

Сунув голову в трубный короб, я задумчиво проводил взглядом белую звезду падающего артефакта. Запечатлел на память…

Перчатки комбинезона лежали на полу рядом с рюкзаком и мотком верёвки, извлечённой из него. Композитная ткань, образованная множественными микрослоями, практически не ощущается на кистях и работает по принципу термоса. Заправив длинные края перчаток под обшлага рукавов, я зафиксировал «липучки», подхватил рюкзак и верёвочную бухту, удобно пристроил их на левом плече. Термокомбез сидит на мне впритык. Треснул бы он по швам, будь хоть на полразмера меньше. Повезло, что на вскрытом складе амуниции завалялся размерчик три-икса-эль, в противном случае из меня получился бы антигуттаперчевый мальчик.