В принципе, я с пяти шагов в горло десять из десяти попадаю. Или в дыру можно, как раз у нее над правой грудью в кольчужке прореха. Ну, так «языка» убить тоже умельцев хватает, ты попробуй его живым и целым приволочь!

Так что я еще пару раз ей ножиком перед личиком помахал – а потом взял, да и выронил его. Она за ним глазами – зырк, а я ее за руку и второй раз не сплоховал. Вывернул, выкрутил, а левой за горло перехватил и придушил легонько, для надежности. Пускай, думаю, полежит, остынет малость.

Огляделся, ножики подобрал, поискал веревку какую, ничего, понятно, не нашел, пришлось собственный ремень пожертвовать. Стянул ей руки за спиной, поднял за шиворот и встряхнул.

Ох, огонь-девка. Так глазищами сверкнула – думал, сейчас глотку бросится зубами рвать.

– Звать-то тебя как? – спрашиваю.

Вместо ответа она меня попыталась сапогом достать. Я уклонился, подсечку провел – обратно шлепнулась.

– Тебе что, – говорю, – на земле поваляться охота? Так ведь, знаешь, и застудиться недолго.

Тут она как завизжит:

– Можешь делать со мной что хочешь, проклятый, не единого звука не издам.

– Тю, – говорю, – еще одна Зоя Космодемьянская выискалась. И с чего это ты, рыжая, взяла, что я тебе враг? И потом, если молчать собираешься, зачем на всю округу визжишь? Мне, между прочим, шум нужен еще меньше, чем тебе.

Молчит. Ну, точно, решила в героев-подпольщиков поиграть. В героинь.

Вдруг слышу – топот за спиной. Оборачиваюсь – конь. Словно из-под земли выскочил, секунду назад ею здесь не было, и на тебе, стоит, морда гнедая, и подозрительно как-то на меня косится.

– Твоя лошадь? – спрашиваю. Молчит.

И тут меня словно ударило – я ж ее по-русски допрашиваю!