Осмеливаются владеть.

Адмирал достал из внутреннего кармана личный считыватель и вложил в него белый прямоугольник. Консул вытянул за цепочку стальную пластину, висящую у него на шее, и сжал ее в кулаке. Пластина едва ощутимо кольнула его.

Две половинки сошлись. Приказ стал целым и превратился в действие.

Извечная улыбка Руднева никак не вязалась с застывшим лицом.

Саакас внимательно наблюдал за ним. Он был уверен, что люди еще преподнесут ему сюрприз. Кровавое число на дисплее опять попалось на глаза, и Посланника вновь передернуло. Лапы инстинктивно сложились в положение Ужас-но-Раскаяние.

Консул попросил:

— Хагел, дай мне связь с птичками.

Через миг огненные иглы вскрыли хамелеон-защиту разведчика.

Руднев долго рассматривал собеседника. То есть собеседников. Или нет? Он до сих пор не понимал, кем же считать одиночного Алкра — единой личностью или тремя отдельными? Левая голова явно была пилотом. Тогда правая — воин? Нехарактерно для птичек, своего рода левша в мире Алкров.

А птенец Лилового Гнезда чувствовал себя нехорошо. Скаут против крейсера? В глубоком человеческом космосе? Вероятность выживания стремилась к нулю. Пришлось обратиться к старшему-по-крылу. Перья на груди Алкра разошлись, и оттуда на тонкой морщинистой шее выползла командная голова. КомАлкр.

— Ты потревожил меня, хомо, — проскрипела командная голова.

— Вам нельзя здесь находиться, — отрезал Руднев.

— Перья летят по ветру. Ветер принес нас сюда, хомо, — вновь заскрипело тележное колесо комАлкра.

— Вам не стоит здесь находиться, — поправился Консул. — Идет волна огня. Истинного огня. Как тогда, на Коктебеле.

— Коктабблель?!

Маленькая голова задергалась. Большие — растерянно переглянулись и уставились в боковые экраны. КомАлкр пронзительно затрещал, крылья встопорщились, мелькнули когти. По экрану побежала алая полоса — Алкр готовились к прыжку.