Голая чешка не рискнула покинуть бронемашину и передавала сообщения семафором.

Расстояние между транспортерами сокращалось. У Вагнера для маневра осталось совсем мало времени. До ближайших познаньских машин было рукой подать.

– Долгоруков... не разочаруй меня!

Русский слегка усмехнулся. Потом кивнул и закурил сигарету.

– Выводи миротворцев и штурмантейленген (штурмовую группу), – приказал Вагнер. – Hex шен роспеджа за нашими панцерояздами. (Пусть разгонятся за нашими бронемашинами.)Атаковать будем уж на волл (полной)скорости. Понимаешь?

– Так точно, герр майор.

Иван открыл эвакуационный люк в полу, опустил свое большое тело на бетон и замер, выжидая, пока машина проедет над ним.

– Хейни! Немцы с фойерферами (огнеметами)пойдут вслед за ними. Их вилл нихт (я не хочу), чтобы хоть кто-нибудь в том бункере дожил до ночи.

– Яволь, герр майор.

Хейни, на счастье, неплохо понимал по-польски. Вагнер, если нервничал, время от времени начинал говорить на своем родном языке, забывая отдавать простейшие команды по-немецки. В предыдущий раз это едва не погубило атаку, когда он приказал немцам «напепчать сукинсунов». Легче всего было с россиянами. Они знали все языки, вплоть, кажется, до венгерского.

– Кошечка, – толкнул он чешку. – Гиб мир Посерн командир. (Дай мне командира познаньцев.)

Девушка шустро заработала рукояткой семафора.

– Ано. (Да.)Вас мам указать? (Что нужно передать?)

– Прикройте меня. Хэви граунд атак! (Атакую крупными силами!)Тьфу! – Вагнер сообразил, что разговаривает с поляком и теперь можно обходиться без жаргона. – Атака на подавление. Сделай, что можешь.

Сигнальщица закончила сообщение и приникла к перископу.

– Они отвечают... Х-о-р-о-ш-о-п-р-и-к-р-о-ю. У-м-е-н-я-е-щ-е-е-с-т-ь-ч-е-т-ы-р-е-т-а-н-к-а.

Вагнер выскочил из транспортера через боковые двери и, укрывшись за броневыми плитами, крикнул: