Брон попробовал встать. Его парализованные болью суставы не позволили ему сделать этого. Наконец он все же встал и пошатываясь побрел к двери.

Мужчины были одеты в плащи, ничем не напоминающие его плащ или одежду послушника. Больше всего это было похоже на светло-желтые спортивные туники.

– Мастер Галтерн. Пришло время молитвы на вечернем собрании.

Под действием гипноличности разум Брона среагировал тотчас же:

– С каких пор появился обычай эскортировать отбывающих кару?

В его голосе звучала гордость семьи Галтернов.

– Старший Брат требует гарантий духовной дисциплины.

– Дисциплину нельзя требовать! Она исходит из глубины души. Старший Брат превышает власть. Я пойду сам.

Стражники стояли неловко переминаясь с ноги на ногу. Брон воспользовался этим и вышел в коридор, собрав все свои силы. Сначала ему помогал гнев, который ощущал Галтерн, потом… потом – он этого и сам не знал.

Они вошли в зал и пошли прямо вдоль главного алтаря к Святой Реликвии. Поддавшись неконтролируемому импульсу, Брон благоговейно застыл перед святыней – распятым на кресте животным. Он дотронулся ладонью до лба и минуту стоял неподвижно. Потом попытался двинуться, но ослабевшие ноги не слушались его. Он зашатался, и стражники подхватили его, не давая упасть. Они затащили его в один из альковов, расположенных на другой стороне, на стенах которого были прибиты захваты для поддержания жертвы за руки, когда та теряла сознание. И заковали его.

Прошел час, потом пришли члены Братства. Много раз сознание Брона отлетало в кошмарную глубину беспамятства, теряя ощущение времени. В какой-то момент он очнулся и увидел, что послушники занимают места на каменных полках.

Старший Брат, одетый в церемониальные одежды и гордый как судья, вышел в зал последним. Он мельком посмотрел на Брона и начал службу. Торжественно, долго, с псалмами проповедей, полными проклятий и бешеного догматизма.

Между провалами в памяти Брон старался прочесть на лицах присутствующих мысли и чувства. Большинство лиц выражали беспокойство и сочувствие. И у всех в глазах тлел темный блеск садизма.