При помощи механорук он открыл проржавевшую дверь подъемника. Одной рукой подтащил к себе ружье, а другой уцепился за стену, чтобы не упасть. Углубление в спине, откуда Ипсилон три-двенадцать вырвал одну из механорук, было лишь одной из тысячи точек, откуда сквозь пелену болеутоляющих средств по всему телу растекалась тупая боль.

Антигон не без труда закрыл за собой дверцу и ударил наконечником механоруки по пусковой кнопке. Грузоподъемник задрожал и медленно пополз вверх. Антигон услышал снизу чьи-то крики: преследователи догадались, что он сбежал на лифте. Заводской комплекс на такой глубине был полон тупиков и ловушек — так что лучше двигаться, чем ждать, пока его припрут к стене.

Антигон даже не знал, от кого он хотел спастись. Возможно, у них был охотничий сервитор с датчиками запахов, которые могли выследить его в самых грязных лабиринтах нижних уровней Каэронии. Может быть — и сервосканеры, уже настроенные на его жизненные показатели. Но магос не должен терять надежду. Колоссальный механизм Вселенной вращается по воле Омниссии, и механикум должен надеяться, что эта громоздкая машина сделает движение в его защиту.

Антигон прислонился к задней стенке подъемника. Мимо проплывали обветшавшие уровни цехов и мастерских, сжатые до невозможно тесных щелей в искореженном металле. Из труб охлаждения тянулись струи пара. Ручьи отходов и топлива сквозь трещины в металле просачивались вниз и питали подземные реки, затянутые радужной маслянистой пленкой. Тысячелетняя история промышленности намертво высекла свои следы в толще Каэронии. Закопченные руины, заброшенные плавильни, странные механизмы, возможно относящиеся к давно утраченным технологиям. Укромные поселения, где влачили недолгое существование беглые рабочие и одичавшие сервиторы. Покинутые часовни культа Механикус, давно замещенные величественными соборами и храмами на поверхности…

И где-то здесь зародилась ересь, ужаснее которой Антигон не мог себе даже представить.