«Саламандра» перестала переворачиваться и замерла на боку, оставив в земле глубокую колею. Когда зрение вернулось к нему, Сатис увидел изувеченное тело Скарна, зажатое между бронированным ящиком и корпусом. Еще один искалеченный труп лежал рядом — Л'ренн, их стрелок.

Сатис выбрался наружу, оставив свою офицерскую фуражку валяться среди обломков. Услышав рев двигателей, он поднял взгляд и увидел машину, расправившуюся с «Саламандрой», — она имела форму резко очерченного полумесяца, придававшую ей опасно-острый вид, и поднималась на парных потоках белого пламени, вырывающегося из дюз.

Как правило, повстанцы пользовались устаревшими моделями имперской техники. Но это был не тот случай.

Вокс остался лежать среди обломков. Остатки командного эскадрона Сатиса — «Химера», несущая отряд опытных солдат с Селевкии, и еще две «Саламандры» — поспешно отступали под обрушивающимися на них ослепительно-белыми лентами вражеского огня.

Сатис был сбит с толку. Конечно же, ему было далеко не впервой оказываться в самом пекле. Это его не пугало. Его пытались пристрелить, подорвать, сжечь, предать и взять в плен. В его ноге, с тех пор как на Котлин Саар рядом с ним взорвался артиллерийский снаряд, застрял осколок. Полковник чуть не погиб от штыковой раны, когда зеленокожие ворвались в его бункер в Кройванской Пади. Он примкнул к силам планетарной обороны в четырнадцать лет, а спустя два года был переведен в Гвардию, где убивал, сражался, а со временем и вел войска во славу Империума. Каждую черточку значка на своем рукаве он носил заслуженно. Но ни разу до сих пор ему не приходилось видеть, как спокойный мир с такой стремительностью превращается в зону боевых действий.