— А ну-ка, посторонись.

Я отшатнулся в сторону. Борис подхватил урну и, занеся ее сбоку по кривой дуге, вмазал по стеклянной двери. Громко треснуло. Стекло расцвело «розочкой», но не осыпалось.

— Каленое? — предположил я.

— Пофиг, — отозвался Борис и, вскинув урну второй раз, врезал по двери, закрепляя успех.

Стекло не выдержало четвертого удара: хлопнуло, посыпалось мелкими брызгами. В раме остались угловатые осколки, подернутые сеткой трещин. Борис откинул свое стенобитное орудие. Урна, громыхая, откатилась в сторону.

Брат забрал лопатку, сбил остатки стекол и полез внутрь.

В магазине было темно и грязно. Воздух, душный и влажный, застоялся. Пахло старой гарью.

Пожар здесь явно случился давно, и огонь не пощадил ничего. Полыхало не только снаружи, но и внутри магазина. И хотя не все выгорело подчистую, ни еды, ни воды здесь не сохранилось.

Больше всего досталось той части магазина, что располагалась возле входа. Витрины тут торчали почерневшими металлическими остовами с налипшим расплавившимся пластиком и еще невесть какой дрянью. За стойкой, где вероятно когда-то была касса, сидел обгоревший скелет.

Я пошел вглубь магазина. Под ногами хрустело и лопалось. Что именно? Не знаю. Я предпочитал не думать о том, по чему иду. Подсветить все равно было нечем.

Дальний конец зала сохранился лучше. Здесь обнаружилось несколько почти не тронутых огнем витрин. Зато в них поселились мыши. Видно, что-то съедобное тут все же можно было отыскать. А еще здесь была задняя дверь. В сортир или в какое-то техническое помещение.

— Борис! — позвал я.

Брат был далеко и, судя по звуку, рванул ко мне через ползала не разбирая дороги.

— Чего орешь? — спросил он недовольно, едва не налетев на меня в полумраке.

Я постучал пальцем по дверному полотну.