— С бриллиантом, конечно? — не унимался Олег.

— Насчет бриллианта не знаю, — продолжала Школьникова. — Но к кольцу припаяна какая-то капсула. А внутри, между прочим, может оказаться что угодно.

— Возьми да посмотри, — посоветовал мальчик.

— Возьмешь у него, — недовольно проговорила Школьникова. — Он одно крыло растопырил, ходит кругами по столовой. На меня глядит зверем. И, как только я к нему потянусь, рычит.

— Так, может, к тебе совсем не крутой голубь, а крутая собака залетела? — расхохотался Олег. — Последняя модель для «новых русских». С крыльями.

— Чем прикалываться, лучше приди и сам послушай. И ребят обзвони. Всех, кроме Пашкова. Он уже в курсе. И клетку обещал притащить.

— Откуда у него клетка? — удивился Олег.

— Это не у него, а у Мичмана, — объяснила Машка. — У Мичмана две недели назад очень старый попугай помер. Попугая похоронили. А клетка осталась. Пашков говорит, она все равно никому не нужна. Теперь надо решать дальше с голубем.

— А что дальше? — совсем растерялся Олег.

— Ну, он же ранен, — напомнила Школьникова. — Его надо как-то лечить и чем-то кормить. В общем, звони ребятам, а я вас жду.

И она повесила трубку.

Десять минут спустя Олег, Таня, Катя и Те-мыч встретились в Докучаевом переулке возле дома Школьниковой.

— А Женька где? — спросил маленький щуплый Темыч.

— Не знаю, — тихо ответила светловолосая

голубоглазая Таня. — Я ему позвонила. Он сказал, что выходит.

— Вечно его приходится ждать, — проворчал Темыч.

— Зато Пашков тут как тут, — насмешливо сказала Катя. — И не один, а с махонькой такой клеточкой для крохотной птичечки.

— По-моему, он сам в эту клетку спокойно влезет, — оценивающе посмотрел на клетку Олег.

Лешка Пашков едва волочил огромное сооружение, в котором спокойно мог разместиться горный орел.