Голос Кинби был тих и чуть хрипловат. В такт словам двигался огонек зажатой в тонких губах сигареты. Мраморно-белое лицо с сухими аристократическими чертами сохраняло неподвижность древней маски. Лишь горели красноватым светом глаза, спрятавшиеся в тенях, отбрасываемых широкими полями мягкой шляпы.

– Нет-нет! Что ты! – Чикарро испуганно завозился у стены, пытаясь подняться. – Не уходи. Ты не можешь бросить бедного ангела в этой ужасной обители кошмаров!

– Чикарро, ты живешь в этом тупике вот уже семьдесят лет. – Кинби поднялся, отряхнул брюки. – Говори или я уйду.

– Да-да. Я помню. Я все помню, мой верный ночной спаситель! Это действительно важные и интересные слова. Но поможешь ли ты бедному ангелу, которому уже никогда не расправить крылья наяву, обрести небо в сновидениях?

– Чикарро, говори, и если мне будет интересно, я подкину тебе пару монет. Хотя я не одну тысячу раз предупреждал – ты подохнешь от этой дряни, или как там у вас, ребят сверху, бывает.

– А зато ты вот куришь много! – хихикнул ангел, и Кинби против воли усмехнулся.

– Ладно, говори, давай, – сказал он, зажимая в губах новую сигарету.

– Ты просил сказать, если я что-нибудь узнаю про ту красивую девушку из людей, снимок которой ты показывал? Так?

– Ну да. А Дом Тысячи Порогов тут при чем? Люди из людей туда не ходят.

– А я вот ее там видел! – Чикарро наконец сумел подняться и теперь стоял, торжественно потрясая перед носом Кинби грязным пальцем. – И не одну! С Хранителем Порогов!

– Когда? Где именно? Обстоятельства? – забрасывал Кинби ангела отрывистыми вопросами.

– Погоди-погоди… Не спеши так, мой проклятый друг. Бедный ангел уже не может охватывать разумом мироздание. Значит так… Было это сегодня днем. Я танцевал на перекрестке, напротив западных построек Дома. Плохое место – никто не бросил ни единой монетки, я уже хотел уйти.