Ждать ему пришлось долго. Время от времени Ардиан принимался считать про себя секунды, доходил до полутора тысяч, сбивался и начинал снова. Мухи надоедливо жужжали, бестолково ползали по камню, сваливались с него в кирпичную крошку, но в основном оставались в круге света. Пару раз Хачкаю показалось, что какое-то маленькое насекомое забралось ему под рубашку, но это, судя по всему, была просто игра воображения. Когда ему надоедало смотреть на копошащихся мух, он поднимал голову и глядел вверх, на фиолетовый кружочек неба; отсюда, со дна колодца, можно было легко разглядеть мерцающую над пустыней одинокую звезду.

Часа через три свет фонаря начал постепенно тускнеть. Ардиан, которому уже порядком надоело сидеть в зловонной дыре, решил, что еще раз сосчитает до тысячи и поднимется на поверхность, не дожидаясь, пока аккумулятор разрядится окончательно. Он испытывал разочарование и облегчение одновременно и не понимал, какое чувство сильнее.

Выждав пятнадцать минут, Хачкай протянул руку к фонарику и вдруг замер, затаив дыхание. На плоском камне происходило что-то странное — в мельтешении бескрылых мух появилась какая-то упорядоченность, как будто бы они разбегались во все стороны из одной точки. Ардиан очень осторожно посветил в темноту, пытаясь обнаружить источник мушиной паники, и вздрогнул. У самого края камня блеснула в тусклом свете фонарика антрацитово-черная головка с двумя белыми пятнышками, похожими на крохотные слепые глазки.

Зайиб!

Размером паук был не больше мелкой монеты, хотя и не таким маленьким, как описывал его Дауд. Он крался вдоль камня очень осторожно, словно подозревая ловушку. От Ардиана его отделяло метра полтора, но Хачкай не сомневался, что зайиб может преодолеть это расстояние быстрее, чем он успеет схватиться за ручку проволочного сита.