Рано овдовев, ее муж, граф Антуар Дютойл, был старше своей супруги на пару десятков лет, она и не подумывала выходить замуж вновь. Муж ей оставил огромное состояние, она молода, красива и пользуется грандиозным успехом у противоположного пола. Что еще нужно?

Нет, она не разбивала семей, не уводила женихов прямо с алтаря, хотя с легкостью при желании могла все это делать. Всего этого не было, но поклонников она меняла как те самые пресловутые перчатки.

Говорят, что в ее ногах валялся сам принц Стенс, наследник престола королевства Монтарно, соседней с Империей державы. Диана отказала ему во взаимности, мотивируя это тем, что ей не нравятся манеры принца.

Леди Мариэль сама представила меня Диане, и было это еще на втором визите в дом Эликондеров. Диана оценила мои комплименты, посмеялась моим шуткам, и мы оба смогли понять, что рано или поздно окажемся в одной постели.

И вот, на очередном рауте в доме леди Мариэль, я вновь повстречался с Дианой. Я поразился ее внешнему виду, она выглядела бледной копией самой себя, хоть и старалась держаться весело.

Тени под глазами, тщательно заретушированные, тусклый взгляд обычно сияющих глаз, сведших с ума не одного мужчину и усталый голос — вот что она из себя представляла. Я поинтересовался причиной таких внезапных перемен, но Диана не стала ничего объяснять. Проявив изрядную настойчивость, мне все же удалось добиться того, что она приоткрылась.

Письмо. В руки одного из поклонников Дианы, долго ею отвергаемых, попало письмо, способное наделать очень много шуму даже при императорском дворе, в том случае, если бы оно было обнародовано. И вот теперь человек, в чьи руки письмо попало, открыто шантажировал Диану, наконец-то получив доступ к тому, в чем ему много раз со смехом было отказано. Диана не из тех птичек, что способны жить в клетке, пусть даже и золотой. Но не это было самым страшным.

— Понимаете, Артуа, — произнесла она голосом, от которого у нормального мужчины все тело начинает вибрировать — если бы это касалось только меня. В том случае, если письмо станет достоянием гласности, могут пострадать очень многие люди, доверившиеся мне. -