– Заботливые вы люди, – язвит Герман. – Ясное дело, главное, скрытность операции, а люди, людишечки...

– Ето точно, Герман Всеволодович, – улыбается майор Драченко. – Но главное все же, чтобы костюмчик сидел.

– Вы так думаете, Потап Епифанович?

– Да, есть такое выражение, уж не помню откуда. Старею, не молодею, слаб стал на память.

– Но зато новая рука работает у вас что надо, – подхваливает Герман. – А уж про новые ноги я вообще молчу. Как вы намедни сигали с «вертушки» на палубу? Молодые, выносливые позавидуют!

– Правда, Герман? – совсем расплывается Епифаныч. – Так, может, мне это... Войти тебе в подчинение в качестве молодого и славного пополнения?

– Еще чего, не хватало плодить в команде нездоровую конкуренцию.

– Почему же нездоровую? Очень даже здоровую. Так, ты уже облачился? Ну, теперь давай кое-что проверим. – Майор Драченко обходит большущий стол и извлекает на свет божий девятимиллиметровый пистолет-пулемет «клин».

– Э-э, без шуточек! – отодвигается Герман.

– Не боись, солдат, – убежденно советует Потап Епифанович, снимая предохранитель и передергивая затвор. – Сделаем все без шуму и пыли.

– Епифаныч, учти, я буду обороняться! Сервомотор штука серьезная!

Однако майор Драченко совершенно не шутит. Пистолет-пулемет грохочет в маленьком помещении не хуже зенитки. Причем не единократно – очередью. Вокруг дождь из гильз и визг переотраженных куда-то пуль.

– Епифаныч! Убью! – орет Герман и бросается вперед. Экзоскелет надет на него не полностью, так что движению не могут помочь искусственные икроножные мышцы, основанные на памяти металла.

– Все! Все, солдат! – вскидывает руки Потап Епифанович. – Как ощущение?