Орел Обреченности проигнорировал его и шагнул вперед, мерронцы рассеялись как испуганные псы. Тарик одной рукой разорвал ткань и всмотрелся в кратер. Там, где дорога погрузилась в темную пропасть, образовалась маленькая пустота в породе, переходящая ниже в старую канализацию. Из дыры десантника атаковала дюжина ароматов, но один из них был всецело знаком ему, рожденный тысячами полей сражений. В сточном колодце под дорогой виднелись два обнаженных трупа, выпотрошенные и бледные, обесцвеченные месяцами разложения.

- Что это еще за мерзость? - Разворачиваясь лицом к мерронцам, рявкунл Тарик. - Отвечайте мне!

- Не беспокойтесь, Орел Обреченности, - прогудело по общему каналу в коммуникаторе шлема и Тарик поднял взгляд на говорящего. Прибыли шесть Расчленителей, черные и красные цвета их брони мрачно сияли.

- Беспокоится? - Продвигаясь к десантнику, который обратился к нему, Тарик почти рычал. - Кто ты такой, чтоб решать, что будет меня беспокоить?

Расчленитель снял свой шлем и положил его на изгиб руки, небрежный жест, но точно рассчитанный, чтоб показать Тарику нарисованный на плечевой пластине череп и знак различия.

- Я Горн, брат-капитан четвертой роты Расчленителей. Я командую гарнизоном десантников на Мерроне, - тут он сделала паузу, в дикой усмешке немного обнажив зубы, - По крайней мере, до конца этого дня.

- Мои извинения, брат-капитан. Я не узнал вас.

Внутренне Тарик злился на себя из-за своей неосмотрительности. Горн пренебрежительно махнул рукой.

- Не важно, сержант. Мы позаботимся об этом.

Капитан направил своих людей в кратер.

- Если позволите спросить, что тут происходит? - Настаивал Тарик. - Я должен доложить своему командиру.

- Доложить, конечно, - сказал Горн, выплевывая комментарий с едва скрываемым презрением, - были небольшие волнения в городе, относительно недавно подавленные.