Четырьмя уровнями ниже, словно кишки сар-лакка, извивались длинные коридоры, покрытые фосфоресцирующей зеленой дрелловой слизью, заполненные клубами пара и утыканные обызве-ствленными столбами-опорами. Там «Девятка» устроила себе настоящую мастерскую.

Разумеется, была еще одна мастерская. Напоказ, Она не отличалась от прочих помещений во дворце Джаббы. Там, наверху, прямо за главным залом, стояли длинные столы для робосекции, ящики с деталями и архаичная испытательная аппаратура, на которую не польстился бы последний мусоршик-йава. Сейчас, наверное, в этой мастерской устанавливали ограничительные блоки золоченому дроиду и новоиспеченному бармену Р2. Впрочем, зная Калриссиана, «Девятка» догадывалась, что дроидов втихаря переконфигурировали таким образом, что эти блоки не будут работать. Это возможно. «Девятка» сама сделала себе такую модификацию.

Но здесь этих дроидов не спасли бы никакие модификации. Войдя в эту мастерскую, ни один дроид из нее уже не выходил. Время от времени «Девятку» посещала мысль о том, какое это несчастье, что больше никто не оценит тех шедевров, в которые превратились некоторые из дрои-дов. Но разве искусство не требует жертв?

Вход в мастерскую был спрятан внутри древней каменной стены, которая когдато поддерживала дворец, более древний, чем тот, что соорудил Джабба. Сколько таких построек стояло на этом месте, не могли подсчитать даже удивительные процессоры «Девятки». Между двумя каменными блоками неместного происхождения виднелась узкая щель; осыпающаяся известь содержала следы пролитого переносчика кислорода какого-то из органических существ. «Девятка» заглянула в щель, и все три ее органических сканера замигали в кодовой последовательности.

Стена вздрогнула. Сдвинулись каменные противовесы. Потайная дверь медленно отворилась с протяжным скрипом.

Как художник входит в свою студию, «Девятка» вступила в святая святых.