— Не будьте трусом, — прошептала она, но не смогла вложить силы в голос. — Ничто не окончательно. — Оула пыталась выразить то, во что она верила до того, как страх прогрыз дыры в ее вере. — Даже смерть. Она только освобождает твой дух от оков притяжения, чтобы ты мог танцевать…

— Вы не понимаете, — с металлическим скрежетом робот опустился на песчаный пол зала. — Даже частичное стирание памяти будет катастрофой для дроида с моим типом программирования. Мне пришлось бы начать с основных имитаций движения тела. Я даже не уверен, сохраню ли я основные функции общения.

«Что бы это ни значило», — сделала она жест лекку. Ни один не-тви'лекк не мог читать эти жесты. Еще раз удивив ее, он развел металлическими руками.

— Это означает гибель, — объяснил он, затем заговорил снова, почти смущенно: — Могу ли я выразить свои соболезнования по поводу вашего несчастного положения, госпожа Оула?

Это были первые вежливые слова, которые она услышала за два дня. Сожалея о своей напускной храбрости в городе, когда она могла сбежать от мастера Фортуны, а затем об очевидной нехватке смелости в этом дворце, она свернулась в тугой маленький комок, уложив обе лекку между колен.

— Спасибо, С-ЗПО, — проговорила она. — Ты не знаешь, что происходит?

Танцовщица быстро мотнула головой на другую сторону трона Джаббы.

— Ц-ЗПО, ™ поправил робот, сохраняя галантность. — Насколько я понимаю, Его Великолепие наказывает йаву. Вероятно, тот что-то замышлял против него. Каждый здесь надеется убить другого, насколько я успел заметить. Я… о!

Еще один вскрик оборвал его. Он повернул голову.

Оула слегка толкнула его в твердый холодный бок голым локтем.

— Расскажи мне о той… картинке, которую другой дроид показывал сегодня утром, — настойчиво сказала она. Она должна была узнать это сейчас. Она научилась не надеяться на второй шанс.

— Что? — Ц-ЗПО развернул к ней металлическую голову на шее-шарнире.

— Этот… человек.