— Не приставай к ребенку, — немедленно вступилась мать за Олега. — У него возраст трудный. И в школе такая нагрузка.

— У меня тоже нагрузка, — заявил Борис Олегович. — И я требую, чтобы мне объяснили по-человечески, когда эти идиоты пойдут в свой поход и почему я должен держать их продукты среди своих деловых бумаг?

— Ты не должен, — ответил Олег. — Просто они попросили.

— Они попросили! — взревел отец. — Они попросили, а я должен теперь в этом пшене целый день как курица ковыряться? — вытряхнул он на пол солидную порцию пшенной крупы, попавшей ему за шиворот. — А если тебя в следующий раз вообще попросят собственного отца убить, ты тоже согласишься? Звони им немедленно! Пусть забирают свое барахло!

— Не могу, — развел руками Олег.

— Почему не можешь? — с изумлением поглядел на него отец.

— Боря, давай я тебе все-таки валокординчика дам, — вкрадчивым голосом предложила Нина Ивановна.

— Отстань, — отмахнулся Борис Олегович. — Пусть он мне сначала ответит, почему его друзья не могут забрать свои вещи?

— Их нету, — ответил Олег. Если бы скандал разразился чуть позже, мальчик наверняка бы уже придумал, что объяснить отцу. Но спросонья голова работала плохо.

— Их, значит, нету, а вещи их тут! Отец пнул ногой валявшийся рядом котелок и тот со звоном покатился по коридору.

— Может, конечно, кому-нибудь этого и покажется мало, — сардонически захохотал Беляев-старший, — но мне, лично, более чем достаточно! Особенно в субботу утром, когда я решил спокойно заняться разборкой бумаг на антресолях!

— Да я не про вещи, — внес некоторую ясность сын. — Их самих нету.

— Где же они? — последовал новый вопрос отца.

— В походе, — ответил Олег.

— Нина! Я не могу! — схватился за голову Беляев-старший. — В каком походе? — повернулся он к Олегу. — Ты же мне только что сам сказал, что эти три чертовых идиота собрались в поход в точно такой же день, как вчера, только через неделю.