Прежде чем Куай-Гон смог закончить, с крыши дока 27 соскочили трое бартокков. Несмотря на вес их блестящих черных панцирей, наемники при приземлении издали лишь едва слышимый звук. Куай-Гон и Оби-Ван в готовности поднялись, но зажигать светомечи пока не спешили. Бартокки выжидали, слегка согнувшись и приняв на сегментированных конечностях атакующую позицию. Каждый из наемников держал в руках по паре арбалетов, и все они были нацелены на Баму Вуука. Трясущийся под припаркованным лендспидером клоодавианин задержал дыхание.

– Умны вы, джедаи, – синтезированным голосом пророкотал ближайший из бартокков. Как и Бама, он носил вокодер, переводивший его родной язык на Основной. – Вы знаете, что несмотря на вашу скорость, вы едва ли сможете помешать всем двенадцати стрелам достичь цели. Вы позволите грузовозу покинуть Исселес, иначе талз и его сын-заложник умрут.

– Какие у нас гарантии, что сын Бамы все еще жив? – потребовал Куай-Гон.

Одной из свободных рук бартокк выхватил комлинк. Он надавил на кнопку активации, и из динамика донесся испуганный плачь схваченного Чап-Чапа. Резким движением клешни бартокк отключил передатчик.

– Как слышишь, наш заложник все еще дышит.

Бама зарычал и потянулся к кобуре с бластером, но Оби-Ван схватил талза за запястье.

– Осторожней, – прошептал Кеноби. Бояться нужно не только их стрел. Интеллект бартокков распределен по нервным центрам всего организма. Даже если ты отстрелишь голову, остальные части тела продолжат атаковать.

Неожиданно воздух наполнил оглушительный рокот репульсорных подъемников.

– Это грузовоз! – понял Бама. – Они готовятся стартовать.

Куай-Гон спокойным голосом обратился к бартоккам:

– Вы не уйдете отсюда.

– Чего вы, отчаянные, ждете? – обращаясь к джедаям, прохныкал из-под лендспидера Тринкатта. – Сделайте что-нибудь!