Средняя часть груди терранина была как будто разорвана каким-то диким зверем, возможно – и даже скорее всего – еще тогда, когда человек был жив. У всех перехватило дыхание, только Манья принялась торопливо орудовать своими портативными инструментами, осматривая страшную рану. Но, похоже, это зрелище проняло даже фанатичную и непробиваемую гноллку.

– Его… его вырвали из груди, – выдавила она. – Точно такие же повреждения и у некоторых других. Что-то с огромной силой придавило их к земле, как детские игрушки, и вырвало у них жизненно важные органы – в зависимости от расы жертвы.

– Как давно они уже мертвы? – спросил Морок.

– Не меньше семи дней. Это произошло не позднее недели назад. Тела высохли и уже начали разлагаться.

Ган Ро Чину не хотелось смотреть на эту уютную маленькую лабораторию, залитую красной кровью терран, и зеленой залерианской, и серой, и пурпурной, и кровью других цветов и других рас. Он отошел в дальний угол и принялся осматривать огромную дыру в стене, которая когда-то была окном. Сдвинув в сторону обломки, он выглянул наружу, и взгляд его уперся в странное, постоянно и неуловимо изменяющееся матовое сооружение.

В небольшом административном домике картина была практически такой же, с той небольшой разницей, что дверь здесь выбили или взорвали. И здесь тоже на полу лежали тела. При осмотре выяснилось, что это скорее всего были офицеры службы безопасности – судя по всему, они, да еще парочка найденных снаружи, были единственными вооруженными членами экспедиции. Некоторые из них сделали множество выстрелов, а даже в их нынешнем виде они не походили на тех, кто мог промахнуться.

Чем бы ни было то, что вышло из того сооружения и убило их всех, оно действовало не исподтишка. Оно просто методично делало свое дело, невосприимчивое к любому их противодействию.

Ган Ро Чин не был зеленым юнцом. Он повидал сотни миров и рас, видел насилие и жестокость, видел и сострадание и доброту, но ничего подобного он не видел никогда.