– У тебя что, своих нет? – недовольно спросил Дорохов.

– Да есть немного, – поморщился Личко. – Только я не знаю точно, сколько их будет в команде. Понимаешь, упускать не хочу. На них уже девять “мокрух” висит, и все дела глухие. Аккуратно работают, гады, без следов. И свидетелей убирают. У меня в деле на них только агентурные сообщения да справки из картотеки. А тут появился шанс списать рапортом сразу девять “глухарей”. С премии бутылка с меня, обещаю!

– Рад бы, Коля, помочь, да нечем, – сказал Дорохов. – Сегодня два последние пришлось патрулю отдать.

– С утра? – поразился Личко. – И как ты только успеваешь? Ладно, Дорохов, не заливай, я знаю, что у тебя всегда заначка есть. Одолжи, не жмись.

– Есть заначка, Коля, – признался Дорохов. – Последний талон. Но ты уж прости, отдать его не могу. На меня северная группировка, кажется, серьезную охоту устроила. А Лакосин, гад, все отказывается меня в спецгородок переселять. Говорит, что явной угрозы пока нет. Не могу я совсем без прикрытия оставаться. Сам понимаешь, в суде доказывать, что ты не верблюд, – шансов никаких.

– Вот черт, жалко! Кстати, ты знаешь, что Смирнова в спецгородок переселили? Только вчера комиссия дала “добро”.

– Смирнова?! – воскликнул Дорохов в возмущении. – Его-то с какого хрена? У него на счету всего четыре ликвидации. И все – одиночки. Три сексуальных маньяка и один киллер, да и то слабенький – дилетант. Ни одна группировка к нему претензий не имеет!

– Претензий нет, зато друзей хватает, – засмеялся Личко. – Учись, Дорохов, у современной молодежи дела устраивать. Так, значит, не одолжишь талон? Ладно, тогда побегу в группу разбоев, может, там чего перехвачу…

Личко действительно помчался по коридору во весь дух, выбивая башмаками пыль из вытертой почти насквозь ковровой дорожки. А Дорохов направился к начальству.