Лейтенант растерялся:

— Я ведь здесь чужой. Как же я их найду?

— Найдешь-найдешь! — не отрываясь от бинокля, произнес Боровой.

Он вдруг настороженно поднял голову, словно услышал что-то.

— Всё! — рявкнул ротный. — У тебя минута-пол-торы, чтобы найти свой взвод. Не справишься — отдам под трибунал за неисполнение приказа. Бего-о-ом!..

Ошеломленный лейтенант бросился вон, но споткнулся и упал. Он спешно поднялся, сапоги скользили по снегу, руки в домашних вязаных перчатках пытались ухватиться за обледенелые стенки окопа.

— Что думаешь, Семен Владимирович? — спросил Боровой, когда молодой лейтенант скрылся за бруствером.

— Может и не дожить до трибунала, — мрачно ответил старшина. Голос у него был с хрипотцой, словно от долгого курения.

— Если не справится с простым заданием — мне такой командир не нужен. Как думаешь, есть в нем характер?

— Щенок безвольный.

— Не надо таких выражений, Семен Владимирович.

— Ты спросил, я ответил.

Боровой в который раз посмотрел на холм, недовольно покачал головой, затем поверх ушанки натянул каску, туго стянув ремешок на подбородке. Старшина смотрел в ту же сторону, но как-то безучастно. Его, казалось, совсем не волновало, что там за холмом. Ушанка с красной звездой была надвинута почти на самые брови. Он не стал надевать каску, будто смерть ему была нипочем.

— До сих пор не можешь оправиться? — осторожно спросил Боровой.

— Не придумано еще таких лекарств, — ответил старшина, выдохнув со словами облачко пара.

— Каску надень, — приказал ротный и ощутил на себе безразличный взгляд старшины.

— Ты и меня прикажешь под трибунал за неисполнение приказа?

— Брось, Семен. Ты мне мертвый не нужен. Всё и так плохо, да тебе еще шальной осколок голову продырявит! С кем мне воевать? С этим лейтенантом сопливым?

Из-за холма прорезался низкий, раскатистый гул. Казавшийся далеким, он неотвратимо приближался…