Она сделала вид, что не услышала его намека. На экране быстро разворачивалось сражение. Свет снова замигал, волна за волной на Рош накатывала тошнота – «Полночь» меняла курс. Два истребителя, атаковавших рейдеры Дато, исчезли; при соотношении сил десять к одному «Полночь» и истребители эскорта долго не протянут.
Однако «Мародер» до сих пор не произвел ни одного выстрела. Под перекрестным огнем трех рейдеров – два из них по своим возможностям были примерно равны устаревшему фрегату – крошечные истребители послужили лишь хорошей тренировкой для артиллерийских расчетов. Снаряды продолжали бомбардировать прерыватели и Э-щиты «Полуночи», постепенно ослабляя их. Пройдет совсем немного времени, и щиты откажут окончательно, после чего фрегат останется беззащитным перед обстрелом – или прямым вторжением.
Клоуз оказался не слишком хорошим тактиком, но Рош сомневалась, что смогла бы провести сражение более успешно. Кроме того, у неё были совсем другие задачи.
На долга секунды свет погас, потом загорелось красное аварийное освещение. Рош ощутила слабый запах дыма, и ей стало немного не по себе. Вспыхнул последний истребитель СОИ. На экране рейдеры Дато подходили все ближе, продолжая обстреливать щиты фрегата, Рош приняла решение.
– Ладно, – сказала она, поудобнее перехватив чемоданчик.
Кейн с любопытством посмотрел на нее, а Рош перешла на внутреннюю речь.
– Ящик, мы в беде, не так ли?
– Похоже на то. «Полночь» попала в зону неустойчивой гравитации, из чего следует, что прерыватели скоро окончательно выйдут из строя и на фрегат будет высажен десант – если только капитан Клоуз не отдаст приказ о самоуничтожении.
– Клоуз на такое не пойдет, – возразила Рош. – Он предпочтет гибель в бою самоубийству.
– В любом случае у нас очень мало времени. Если Клоуз сдаст корабль или позволит противнику проникнуть на борт, Блок Дато меня захватит – а он получил приказ не допустить этого любой ценой. Клоуз уничтожит «Полночь» в надежде, что среди обломков фрегата противник не сумеет меня найти. К счастью, благодаря моей конструкции я не пострадаю, даже если «Полночь» будет взорвана.