И вот тут-то он и почувствовал в придорожных кустах какое-то постороннее шевеление. Ваську мигом прошиб пот, аж между лопаток холодно стало. Пока он выворачивал ружье из-за затылка, пока всматривался в подозрительно колышущиеся кусты, прошло несколько секунд, и если бы из кустов выскочил, к примеру, кабан, псевдопес или стая слепых собак, так и не довелось бы парню поумнеть, однако везет новичкам! Хотя то, что появилось перед растерянным Васькой, вполне могло оказаться и наваждением, существом из сна, потому что до сих пор ни на рассвете, ни в другое время суток из кустов на Кордоне ничего подобного не появлялось.

Морок, одним словом.

— Не стреляйте, пожалуйста, — прозвучал дрожащий голосок морока. — Я, наверное, заблудилась.

Наваждение оказалось молоденькой девушкой, почти девочкой, в легком светлом платьице и белых босоножках на высоком каблуке. Босоножки почему-то поразили Ваську больше всего. Ладно бы девица, а то в босоножках и с ногами. Морок, как есть морок!

— Как же, — трясущимися губами выговорил Васька, — знаем мы, как ты заблудилась…

При этом он безуспешно пытался взвести курки, забыв от растерянности, что Иж-12 бескурковка. Наконец, сообразив что к чему, он сдвинул вперед планку предохранителя, не обращая внимания, что одновременно давит на оба спусковых крючка. Ружье дуплетом бухнуло под ноги Ваське, больно и стыдно ударив прикладом в подмышку. А от ближнего костра уже бежали сталкеры.

— Не стреляйте, — испуганно повторил все тот же голос. — Сейчас я подойду…

Справившийся наконец с ружьем Васька закинул в стволы патроны с картечью, зло клацнул патронником, сглотнул и просипел:

— Стой где стоишь. Не дергайся. Попробуй только броситься, пристрелю, мать моя мобила…

Девчонка пожала плечиками, презрительно отвернулась от Васьки, дескать, вот урод психованный, и принялась рассматривать ремешки собственных босоножек.